+
Американская литература: 5 ярких романов
75
12
Наверх

Помните, мы писали о том, что не нужно планировать что-то новое на следующий год, а лучше заняться этим сегодня? Если вы ждёте первого января, чтобы приступить к новой серьёзной книге, не ждите, а начинайте читать прямо сейчас. Лейла Будаева подготовила список из пяти романов американских авторов, сложных и безумно интересных. Выбирайте и приступайте к чтению!


Эти книги нельзя отнести к жанру легкого чтива — каждая из них требует осмысления, а потому отлично сказывается на широте кругозора и остроте восприятия мира.

1. «Шум и ярость», Уильям Фолкнер (1929)

«Ты путаешь грех с неприличием. Женщины этих вещей не путают. Твою мать заботят приличия. А грех ли, нет — о том она не задумывалась»

Сложный, напряжённый и трагичный роман, требующий тишины и внимания. Его нужно читать не спеша и не заглядывая вперёд, даже если вам не вполне ясно (а вам не будет ясно), что к чему. Но в книге всё на своих местах — нелинейная хронология повествования это лишь подчёркивает.

Перед нами история семьи: обрывки воспоминаний, ассоциаций, образов и неотступных мыслей преследуют каждого из братьев Компсонов на свой лад. Бенджи болен от рождения, Квентин тяжело переживает позор добрачной связи любимой сестры, а Джейсон, холодный, озлобленный, мстительный Джейсон, убеждён, что измотан заботами о семье. Точнее, о том, что некогда было их семьёй.

Повествование делится на три части, каждая из них ведётся от первого лица — от лица одного из братьев. Это разные временные отрезки, разные события и разные настроения. Сплошной поток сознания, бессвязный текст, лишённый логики и знаков препинания. Парадоксально, но со временем начинаешь чувствовать героя. Неважно, прав он или заблуждается — он испуган и слаб, это всё, что ты знаешь.

Фолкнер даётся непросто. Но оно того стоит.

2. «Трилогия желания», Теодор Драйзер (1912-1947)

«Сила одерживает победу, слабость терпит поражение»

Время действия — конец XIX века. Филадельфия, Чикаго, Нью-Йорк и прочие крупные города ещё только растут, стремительно набирая силы и укрепляя свою значимость промышленных, финансовых и политических центров страны. Это время беспощадной борьбы за богатство и власть, и алчность и цинизм здесь — главные составляющие успеха.

В центре сюжета всех трёх книг («Финансист», «Титан» и «Стоик») — начинающий брокер Фрэнк Каупервуд. Он — хищник, напрочь лишённый сантиментов, но его обаяние, дальновидность и ум не могут не привлекать. Каупервуд не просто талантливый финансист, он — квинтэссенция дельца по самой своей сути. Биржа для него — естественная среда обитания, и только диву даёшься тому, насколько просты и логичны в его глазах тёмные способы коммерческих манипуляций. За их детальное и нелицеприятное изображение Драйзера даже обвинили в безнравственности…

«Трилогия…» наводит на невесёлые мысли о природе человека и, как ни парадоксально, напоминает о том, что, замечаете вы или нет, а жизнь проходит, и лучшее, что можно сделать — это взять её в свои руки.

3. «Гроздья гнева», Джон Стейнбек (1939)

«Отчаяться каждый может. А вот чтобы совладать с собой, нужно быть человеком»

Предельно серьёзный и честный роман. Его герои — люди, доведенные до крайности, но каким-то невообразимым образом не утратившие силы духа.

Во время Великой депрессии семья Джоудов вынуждена оставить иссушенную зноем землю Оклахомы и ехать на заработки в другой штат. Сказочная Калифорния… Ласковое солнце греет сотни акров хорошей, щедрой земли, а это значит, работы и заработка там хватит на всех! Ведь правда?

Обречённые на слёзы и нищету, они стойко идут вперёд, не имея и тени надежды и радости, сознавая, что новый день и тяжкий труд не избавят от голода и не дадут крышу над головой. В их нечеловеческом терпении есть какая-то безжалостная, обезоруживающая правда.

Открытый финал книги не дарит надежды, но убеждает в том, что люди будут стоять до конца. Почему? Потому что им по-прежнему есть, что терять. Осознанно или нет, но каждый из них борется не за себя — за семью. И это единственное, что способно прогнать бледный призрак беспомощности, леденящий кровь.

4. «Песня Моряка», Кен Кизи (1992)

«В старое время нам нужен был китовый жир. И что, вы когда-нибудь слышали, чтобы киты жаловались на это? Они прекрасно понимали, что смазывают колеса прогресса. Они начали жаловаться лишь тогда, когда поняли, что дальнейшее развитие не нуждается в их жире и что они нужны нам лишь для кошачьих консервов. Вот тогда они организовали «Гринпис»

Футуристический, апокалиптический и карикатурный роман. За его абсурдом и гротеском нет единой идеи — он о судьбах разных людей.

На первый взгляд, с сюжетом всё просто: группа голливудских киношников приезжает в Богом забытый городишко Квинак на побережье Аляски, чтобы снять фильм по мотивам преданий алеутов. Декорации на месте мусорных свалок и свирепого вида рыбаки в качестве массовки — занятно, разве нет? А потом всё становится сложно: узнав этих колоритных персонажей получше, вы поймёте, что они слегка не в себе — каждый из них топит в обилии выпивки и всякой дури что-то своё. И будьте готовы к обилию нецензурной лексики. Она слегка коробит, но, собственно, в устах суровых квинакцев естественным и уместным было бы и не такое.

Кизи считается одним из главных писателей бит-поколения, и «Песню моряка» иной раз высокопарно называют предостережением об опасности воплощения «американской мечты». Думаю, всё проще — это ироничный роман не без налёта неотвратимости о маленьких трагедиях самых обычных людей.

 5. «Щегол», Донна Тартт (2014)

«Погоня за чистой красотой есть способ самого себя загнать в ловушку, прямой путь к тоске и озлобленности; красоту следует сочетать с чем-то более осмысленным»

Воспоминания Тео Деккера, мающегося в амстердамском отеле в лихорадке и тревоге, отбросят нас на 14 лет назад. Подростком во время взрыва в одном из музеев Нью-Йорка он потерял мать и получил от умирающего антиквара некую картину с просьбой вынести её из горящего здания и сберечь… Авантюрный роман? Да. Роман воспитания? Определённо — причем, невзирая на обилие в нём алкоголя, дури и нецензурной брани.

Все 14 лет со дня взрыва Тео старательно калечит себя, упиваясь тоской и унынием. Он прячется в своем прошлом, боится его — и не думает отпускать. А маленький хрупкий «Щёгол» — реально существующий шедевр талантливейшего ученика Рембрандта Карела Фабрициуса — служит опорой и оправданием его взрослой жизни, уравновешивая все ошибки тайной своего присутствия.

Тартт великолепно подмечает детали, её наблюдательность делает книгу живой — полнокровной. И именно это не позволит бросить чтение даже тогда, когда начнёт с души воротить от описания похмелья, несвежей одежды и сальных волос. Ведь, в конечном счёте, дело вовсе не в потере и обретении гениального полотна XVII века. Куда важнее путь, пройденный уязвимым, слабым, испуганным человеком в поисках самого себя.

16 декабря 2017
Автор: Лейла Будаева / Фотографии: Rachael Cooney
75
нравится 75 комментарии 12