+
Рассказ «Оба Мира»
61
3
Наверх

Каждые две недели мы публикуем рассказ Марии Фарисы из новой книги «Лучше журавль» — пятьдесят коротких историй о том, что лучшая ставка в жизни — это ставка на неизвестное, манящее, окрыляющее.

Сегодня мы хотим поделиться рассказом «Оба мира», а другие вдохновляющие истории Марии вы можете прочитать в нашем блоге.


Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам… 

Уильям Шекспир 

— Как быстро растут дети! — воскликнула тётя Камила. 

Фелиция ускользнула от поцелуя с запахом тушеной капусты. Отошла на шаг и спросила: 

— Я правда выросла, тётя? 

— Ого! Какой большой стала! 

Камила выпучила глаза и развела руками. 

Девочка побежала в свою спальню. Взяла карандаш, прижалась позвоночником к двери, начертила линию над макушкой. 

— С прошлого месяца… полсантиметра. 

Убедилась, что никто не пошёл за ней следом, и открыла тумбочку: там хранилось пятьдесят четыре журнала с чердака летнего дома. Чтобы привезти их в город, пришлось написать на коробке «Книги школьной программы». Обман не раскрыли, и в сентябре, вместе с чемоданом босоножек и сарафанов, эта коробка перекочевала в спальню Фелиции. Так дверца полированной тумбочки стала дверью между двумя мирами. 

Первый из миров был хорошо знаком девочке. В нём было зелёное лето с велосипедом, малиной и гаданиями на божьих коровках. Осенью начиналась школа. Сад пах мокрыми листьями, дом — грибным супом. Потом зима растягивала вечера, замедляла время. Все закуски на тарелках отдавали рассолом. Затем весна — время дышать носом. Посмотришь вниз — молодая травка. Посмотришь вверх — почки. На столе сначала веточки вербы, затем ландыши и разноцветные яйца. Последние экзамены в школе и, наконец, лето. 

Из года в год в жизни Фелиции всё повторялось. Пока однажды в августе она не забралась на чердак, где прежде никогда не бывала. Блуждала меж ящиков, серых от пыли, и пирамид чемоданов. Перемерив наряды из тюков, взялась за коробки. Их картонная скорлупа скрывала подшивки журналов. Девочка вскрикнула, когда, разлепив страницы, увидела: карлики со щёлочками-глазами нацелили на неё копья. 

— Неужели и правда существуют озеро молний и пустыня из соли? Неужели где-то приносят дары богу ливней? 

Листая страницы, шагала по плантациям ананасов; вместе с заражёнными золотой лихорадкой, врезалась в горы киркой и лопатой; делила жар костра с расхитителями гробниц, рискуя стать обедом для ягуаров. Разве она могла оставить на чердаке книги сказок под названием National Geographic? 

Всю школьную осень металась туда-сюда, от стола с учебниками по математике и литературе до оранжевых дюн Гуахиры. Тут чай с лимоном, бутерброд на тарелке, в тетради нерешенные уравнения. А там, в другом мире, индейцы вайю рассказывали Фелиции о своей жизни. Обитатели земель непокорных и сложных, они навсегда остались непобедимы. Не брали из рук испанцев бусы из разноцветных стекляшек; не верили миссионерам, что нужно любить лишь одного бога и только ему поклоняться. Женщины до сих пор вплетают память непобедимого рода в накидки, вдыхают в узоры, укрывают ими младенцев — очередных хранителей сокровища вайю. Мужчины поют память упрямого рода глине, которой замазывают щели в стенах дома. Вайю нельзя спать там, где гуляет ветер. Чтобы снились сны, гамаки не должны качаться. Только в снах боги говорят с вайю. «Ваш бог говорит с вами в снах?» — спросили они францисканцев. Те опустили глаза и понесли кресты назад, к Санта-Марте… 

— Мама, я хочу в Гуахиру! 

— В Гуахиру? Вот вырастешь — поедешь куда захочешь. 

В начале того сентября Фелиция сделала на двери первую метку. 

Весь ноябрь от дождей и сырого ветра укрывалась на берегах чернокожих карибов. Для потомков араваков и африканцев счастье — когда вместе гитара и три барабана. Женщины танцуют одними бёдрами пунту. Старухи напевают песни беззубыми ртами, добавляют кокосовое молоко в пюре из бананов. В том ноябре жар их солнца спас Фелицию от простуды. 

Теперь зима, и Фелиция путешествует по яблочным землям крестьян-менонитов. Чужакам из двадцать первого века не проникнуть под их стеклянный купол, не узнать рецепт сыра, не выучить колыбельной, которая передаётся от мамы к дочке, как перстень с рубином… 

В комнату заглянула тётя Камила. 

— Пирог готов, иди снимать пробу. 

Фелиция подняла голову, спрыгнула с кресла.

Проходя мимо двери, улыбнулась новой отметке: мир людей вайю, гарифуна и менонитов стал к ней на полсантиметра ближе.

10 сентября 2017
61
нравится 61 комментарии 3