+
Исландский road trip: покорение гор, ледников, вулканов и водопадов
77
8
Наверх

Помните невероятно красивый и животрепещущий материал про город Варанаси? Его авторы, Максим Давыдик и Настя Дубровина, отправились в путешествие по Исландии, после чего подготовили для Simple + Beyond репортаж  насыщенный и визуально прекрасный. 

Приземляясь в Исландии, ты как будто высаживаешься на Марсе: незнакомая мозаика природного рельефа, хранящая внутри своих зеленых, бурых, красных, черных пород таинственную мощь первобытного космоса. Как будто в этом котле варятся невидимые метаморфозы зарождения альтернативных форм эволюции, и ты это маленькая точка на фоне сменяющихся слайдов доминирующего креатива природы.

Мы взяли машину в аэропорту Кефлавика и мчались по кольцевой в противоход часовой стрелке, пролетая над пропастью каменных вулканических цветов. Зеленые языки лавовых формаций стекали в колодцы разломов, исполненные неким разрушающим вирусом жизни, питаясь и преобразуя почву в вязкую инопланетную слизь.

Дорога, как идеально раскатанное тесто, дискретная лента желтой разметки и безлюдный зигзаг серпантинов, одна встречная машина в час. Рваными отрывками проскакивают блеяние овец, игрушечные скулы исландских лошадей. Абсолютная форма свободы.

Путешествие в Исландии это хаотические остановки, часто основанные на интуиции. Проносясь по кольцевой, ты как будто продеваешь веревку через разрозненные образы страны, создавая свое уникальное ожерелье визуальной алхимии. Данный репортаж — это попытка создать вербальные точки опоры для погружения в эти загадочные и странные образы, провоцирующие эксзистенциальные поиски.

#1

Ржавая гильотина воды, подвластная неизвестным потокам, неистово ревет, вонзаясь в вулканические недра. Вода отлетает от земли, левитирует, оседает на кожу. И так 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, 365 дней в году.

По скользким камням карабкаешься в ущелье, наблюдая как стена воды отрезает тебя от окружающего мира. Слышны лишь трения капель, дикая ярость, будто разбуженный шмелиный рой.

В Исландии много водопадов.

Я пытался разложить их на кусочки, услышать каждую каплю, ментально деавтоматизировать их хоровод. Отчужденные частицы, живущие по законам огромной экосистемы, образуют некое бессознательное действо, рождаясь, умирая, снова рождаясь. Прекрасно скоротечный фрактал бытия.

Смотришь на все это и видишь, как здесь могли появляться и исчезать города, рождаться люди, а может быть иные разумные и неразумные виды, двигаться по траектории эволюции, исчезать. Снова и снова. На фоне некой незыблемой архитектуры вечности, детерминизма природы, перед которой мы лишь хрупкий цветок, скоротечно отцветающий в выдуманном мире.

#2

В какой-то момент я как будто прошел сквозь червоточину и увидел пустыню. Машина была далеко позади, пару часов я бил ноги о безжизненный вулканический щебень. Тысячи миль с востока на запад, с юга на север безлюдная кутерьма черно-белых цветов. Холодное покрывало неба. Лунные пузырьки камней, внутри которых спрятались знакомые лица. Будто и сам ты сейчас упадешь и превратишься в камень и будешь лежать здесь, сдуваемый ураганами справа налево, слева направо. Вечно.

Иногда пролетали чайки, и ты пытался крикнуть им что-то, спросить, но звук растворялся в леденящей флейте ветра, крадущей всякую надежду быть услышанным.

Посреди этой пустыни лежит самолет. Как будто какая-то спасательная миссия потерпела крушение сотни лет назад, а сейчас это бессмысленный артефакт постапокалиптического мира. Вдохновляющее одиночество.

#3

Лакричные кудри песка в частоколе впадающего в неистовство моря. Двухметровые волны с грохотом вонзаются в черный глянцевый пляж, ножницами вырезая рваную траекторию. Пляжи Вика — это экскурсия на Юпитер. Все как на Земле, но мощнее, холоднее, отчужденнее, имеет другие цвета, скорость, запах. Клочья утесов, острые хохолки скал, то и дело ныряющие в густой туман, внутри которого, точно в коконе, происходят загадочные процессы, вылетают птицы, высокими нотами разрывая монотонный шум волны.

Холодное черное море исполнено статичной тревоги. Таинственный котел невидимых нам форм жизней, более древних, чем мы, их рождений и смертей.

#4

Надеваю кошки и беру кирку в руки. Впереди незнакомый рельеф, отдающий северным сюрреализмом. Как будто растущие из недр земли челюсти, ледяные разломы примыкают друг к другу, нарастают один на одного, образуя уродливый оскал. Между ними глубокие ямы, ледяные пещеры и голубые озера.

Ступать приходится осторожно: поверхность живая, земля спрятана в километрах внизу, а все что сверху это то растущая, то тающая шкура высотой с небоскреб, местами полая внутри. Снова доминируют черный и белый, как будто ты это часть немого черно-белого фильма, однако, в лучшем случае, речь идет о роли третьего плана, появление и уход которой никто не заметит.

Говорят, ледник Ватнайёкюдль тает, как мороженое в микроволновке, и скоро из его глубин освободится спящее веками озеро и затопит Исландию. Потом природа придумает что-то новое. Смоет, нарисует заново, смоет, нарисует заново. В этом древнем мире, растекающемся на сотни миллиардов галактик, глупо считать себя кем-то важным. «Цветок не цветет, чтобы человек восхитился его красотой» приходит на ум.

#5

Hverfjall это далеко не первый и не самый большой покоренный мной вулкан. По сравнению с Фудзи это просто малыш. Но именно благодаря этому рваная перспектива его кратера, разрезающая окружность болтающимся язычком, так идеально помещается под визуальный прицел, напоминая пасть древнего спящего существа. По краям кратера вдали виднеются человеческие силуэты, как будто мухи, севшие на обод кружки, люди выглядят ничтожно и суетливо.

Понимаем ли мы, что земная кора, по которой мы ходим и строим свои города, это просто шкура, которая рвется, и наружу течет жидкая магма. Что то, на чем стоит весь наш мир, может лопнуть, как конфета с жидкой начинкой?

Мы воспринимаем мир в рамках ограниченности срока жизни своих тел. Но у объективной вселенной нет гонки со временем, человек появился и уйдет, Земля поменяет еще не одну шкуру и уйдет, солнце уйдет, уйдет наша галактика. Никто не знает, что стоит за этим. Есть лишь некая недоступная объективность вечности. И разве не уникально сознание человека, если мы можем осознавать это? Почему же мы так мелочны, что гонимся и строим свои жизни вокруг борьбы за ресурсы и власть, секс и еду?

#6

Чем дальше ты от Рейкьявика, тем меньше интенсивность машин. В день мы проезжали по 500+ км, каруселью слайдов пролетали самые разные дни и пейзажи. Крошечные отшельнические дома. Дремучие леса лавовых скульптур. Игрушечные динеры в городках LEGO, в одном из которых ты случайно встречаешь храм будущего — космический корабль и все местные терпеливо сидят на мессе, как будто готовясь к взлету на Альфа Центавру.

Открытый панорамный бассейн в горах. Заброшенная церковь на пустыре со старинными витражами, где таинственно лежат и тлеют тысячи мертвых мух.

Безлюдный источник горячих серных вод, наводку на который дал местный реднек на заправке. Красные пляжи, черные пляжи.

Солнце сменяет душ Шарко из снежных заточек. И наоборот. Вот перспектива, спрятанная за плотным туманом, неожиданно проясняется, а там рогатую скулу горы пронзают рельсы радуги. Вот лежишь в футболке на сене, начинается снежная буря, и через пять минут ты уже в одеяле сугроба.

Исландия меняется как кубик рубика. В конце концов признаешь свое бессилие и радуешься этому.

#7

А потом мы поехали на западные фьорды. Кольцевая дорога закончилась. Повторяя зубчатый позвоночник береговой линии, раскинулся змеевик серпантина. Местами асфальтированный, местами грунтовый, гравийный. Как-то резко мы попали в другую Исландию  еще более дикую и отчужденную, тревожную.

Массивные фьорды росли под прямым углом прямо из океана, выталкивая дорогу высоко за облака, по краям чернела пропасть высоты.

Чем глубже мы пробирались, тем хуже становились погодные условия.

В какой-то момент дорога превратилась в кашу гравия, грязи и снега. Мы на летней резине. Наблюдаем, как машины одна за одной поворачивают назад, водители красноречиво машут руками мол «сворачивай, дурак, впереди ничего нет». Но было что-то неизбежное в поставленной цели доехать до Латрабьярга. Что-то, что вопреки здравому смыслу довезло нас туда.

Самая западная точка Европы, 15-километровый щит, блокирующий Ледовитый океан.

Изрезанный мозаикой утес, точка самой высокой в мире концентрации размножения птиц: миллионы пафинов, чаек, бакланов и гаг вырезают крыльями в небе геометрические фигуры. Почему здесь?

Латрабьярг определенно окутан какой-то энергией, тайной.

Ныряя в глубокие сугробы, я погнался за двумя арктическими лисами, пробежав почти километр, и отбился от всех. Никто так далеко сюда не заходил, следы человека исчезли. Я провалился на метр под снег и замер. Курносый обрыв утеса как будто отрывался от земли и тянулся в космос, прорывая хребет горизонта, как весенний подснежник корку талого льда. Неистовая мощь арктических волн отдавала дребезжанием в подошву, заползала в вены, текла там рекой. Гигантский ворон сел в соседний сугроб и, казалось, смотрел мне в глаза.

В такие моменты как будто вылезаешь из тела, отрываешься от притяжения земли. Видишь мириады вещей, суетливо охваченные каждый своим бытием, иллюзорно верящих в шов между собой и остальным миром. Видишь, что шва нет.

Внезапно яркое солнце исчезло, и из глубин ледовитого океана просочились очертания шторма. Свирепая волна ураганной метели накрыла меня с головой, я лег в сугроб, прижимая шапку. Ослепленный стихией, лежал и слушал. Истеричные крики птиц, монотонный шелест ветра, лопающего стеклянный снег.

Назад из Латрабьярга мы не выбрались. Машина застряла на одной из ледяных горок и улетела в кювет. Ночевали в живописной деревне, окруженной фьордами, где есть музей со своим лохнесским монстром. Можно было поверить, что он там когда-то был.

Наутро снегопад лишь усилился. Проехали 10 километров, снова кювет. Летняя резина против скользкой ледяной горки серпантина, какие тут шансы? Но никакой паники не было, даже когда машину раскрутило юлой вниз с горы и мы летели в обрыв, лишь мысль о том, как здесь красиво…

Мириады планет

Вмещаются в каплю воды.

Начинается дождь

22 мая 2018
77
нравится 77 комментарии 8